Алексей Иванов (general_ivanoff) wrote,
Алексей Иванов
general_ivanoff

Categories:

На 92-м году скончался знаменитый советский журналист-американист Валентин Сергеевич Зорин




Не Сергеевич, если вдаваться в детали. Ибо Сергей Максимович Зорин был его отчимом.

И не Зорин, разумеется. Поскольку его настоящим отцом, первым мужем его матери Юдифи Борисовны (Боруховны) Кипнис-Зориной был троцкист по фамилии Двойрес.

Советский ли? Де-юре - конечно. Де-факто... Своеобразное государственничество у него присутствовало, загнивающие Штаты обличал крепко и задорно (не без фиги в кармане, правда), да и постсоветскую сдачу всего и вся не одобрял.
Но, по сути, работал он в 60-80-х в составе околовластной сплочённой группы характерного происхождения и мировоззрения, лидером которой являлся директор Института США и Канады РАН Георгий Аркадьевич Арбатов, и опекал которую Юрий Владимирович Андропов, - группы, ставшей мозговым центром по ползучей подготовке смены курса.

Будучи политическим обозревателем Центрального телевидения и Всесоюзного радио, профессором МГИМО, Зорин принял живейшее участие в организации (1967) Института США и Канады, занимал высокую должность в этой кузнице кадров агентуры влияния; Арбатов называл его ближайшим другом. Не только Арбатов - например, друзьями и идейными соратниками они были с архитектором катастройки Александром Николаевичем Яковлевым.

После разрушения Советского Союза Зорин выступал критиком внешнеполитической козыревщины, младодемократической поросли. Конфликт "отцов и детей"? Во многом.

В 90-х и нулевых дал ряд любопытных интервью.


Насколько в Америке сильно сионистское лобби?
– Из всех лобби оно самое влиятельное. Его усиление приходится на начало века, что связано с позициями еврейства в банковском деле. У банкиров Уолл-стрита были теснейшие связи с еврейским капиталом в Европе. Мощнейший удар нанёс по нему Гитлер: он уничтожил власть Ротшильдов, поэтому были ослаблены и позиции еврейских банкиров в США. Но сионистское лобби всё равно осталось самым влиятельным. У него – главенствующие позиции в средствах массовой информации: в газетах «Вашингтон пост» и «Нью-Йорк таймс», в телекомпаниях Эй-Би-Си, Си-Би-Эс и Эн-Би-Си. Из неевреев только Теду Тернеру удалось прорваться в эту сферу. Очень заметно сионистское влияние в университетах, среди политологов. Так что политик, не поддерживающий Израиль, президентские выборы в США не выиграет.
("Комсомольская правда", дек. 1992).


– Валентин Сергеевич, простите за вопрос, вы не чувствуете сегодня себя человеком прошлого?
– Сложный вопрос. Давайте расшифруем – что вы имеете в виду под прошлым. Я глубоко убеждён, что как и Бовин Александр Евгеньевич, и Александр Николаевич Яковлев, и Примаков Евгений Максимович, мы начинали то, что вы называете настоящим. Мы – шестидесятники. Хотя молодые люди почему-то считают, что к ним нужно относиться без должного уважения, что они свалились с Марса и начинали с чистого листа. Но ни в политике, ни в истории ничего с чистого листа не начинается. Шестидесятники были в более трудном положении, чем нынешние реформаторы. Они ошибаются, но они свободны. А шестидесятники начинали борьбу с тоталитарной системой в условиях существования самой системы. Сегодняшнее поколение имеет свои корни в том самом прошлом. Поэтому если бы вы беседовали не со мной, а с редактором «Общей газеты» Егором Яковлевым, то вы не задавали бы ему такого вопроса, «Общая газета» – один из самых прогрессивных органов демократической России…
– Простите, я не хотел обидеть…
– Я не обижаюсь, при чём тут обида? Я стараюсь прояснить дело и готов подискутировать, кто больше представляет настоящее – Егор Гайдар, Немцов или Егор Яковлев. Да, есть личные судьбы. Кто-то сдал по физическим параметрам, кто-то не в состоянии преодолеть то воспитание, которое мы получили. Но, тем не менее, и Александр Яковлев, и Бовин, и Егор Яковлев вполне вписываются в сегодняшний день. Возвращаясь к разговору о шестидесятниках, хочу сказать, что без деятельности Александра Яковлева, Николая Иноземцева, Примакова не возник бы Горбачёв.
– А вам сегодня не приходится «обслуживать» чьи-то интересы?
– Группа моих единомышленников и близких товарищей – Примаков, Бовин, Александр Яковлев, Егор Яковлев – стараемся служить идее, в которую верим.
...То, что Россия вырвалась из тоталитарной системы, не заслуга неизвестно откуда появившихся молодых реформаторов. Это нормальный процесс, тут есть и связь поколений.
Если же говорить о моей творческой жизни, то я ведь не только журналист, но и учёный. Я один из тех, кто создавал Институт США и Канады. По сей день являюсь профессором этого института.
– Под каждой эпохой подводится итоговая черта. Такая черта проводилась и в годы перестройки. Я помню, как в 89-м году Владимир Познер предложил своим коллегам покаяться перед зрителями. Так же отчётливо помню и то, что покаялись перед советскими телезрителями только он и вы.
– Каяться – это правильно. И очень плохо, что не раскаялась партия. Сегодняшние лидеры компартии прибегают к обтекаемым формулировкам, но, в общем, отстаивают то же самое, что было во времена КПСС. Если говорить о научной деятельности, то почвы для покаяния у меня нет. Что касается журналистики, у меня никогда не было своего радио и собственного телевидения. Я работал на государственном телевидении и, следовательно, был в определённых рамках. Эти рамки заставляли меня делать то, что потребовало покаяния.
...Некоторое время назад один из телекритиков обвинил меня в том, что я чернил Америку. Я не стал посылать в эту газету опровержения. Я просто отправил туда фотографию, где меня обнимает президент США Ричард Никсон. Думаю, что президент США с такой улыбкой не станет обнимать человека, который чернит Америку. Кстати, у меня и сегодня самые добрые отношения с Эдвардом Кеннеди и Генри Киссинджером. Разве это не доказательство того, что они понимали, в каких рамках я находился, но при этом не чернил их страну?
...Я ещё раз говорю: и в партии, и в обществе была группа людей, которая не сразу, но постепенно увидела загнивание системы.
– Ваш коллега Александр Бовин говорил мне, что в ЦК КПСС рассказывали анекдоты про советскую власть. Вы утверждаете, что говорили «нужные» слова, но при этом показывали красивые и удобные американские дороги. Это что, такое хулиганство было в добром смысле этого слова?
– Естественно, был журналистский азарт! Но движущим всё-таки было не желание выпендриться, а определённые идеи. ...Это был не просто показ Америки, это – мысль. Эти передачи смотрели миллионы людей, и они влияли на общественное мнение. Ведь и Горбачёв возник не как чёртик из бутылки, а на определённом этапе созревания общественного мнения не только в стране и партии, но и даже в ЦК КПСС.
– Валентин Сергеевич, как вы думаете, почему мы не смогли воспользоваться той свободой, которую дал нам Горбачёв? Мне кажется, что все наши последующие беды возникли именно из-за этого.
– Вы правы. Я думаю, что это беда России. Вы знаете, свобода – это как английский газон. Когда садовника Гайд-парка спросили: «Как вы добились такой травы?», он сказал: «Это очень просто – триста лет стрижём и поливаем». Сто пятьдесят лет назад Россия была страной рабов. А что для истории сто пятьдесят лет? Считать, что без трёхсот лет «стрижки и полива» наше общество было готово воспользоваться тем, что дал Горбачёв, нельзя. Была просвещённая часть общества – Сахаров, Солженицын. Но была и народная толща. К чему я это говорю? Посмотрите на результаты последних выборов – сколько миллионов людей проголосовало за коммунистов! Это же сегодняшняя реальность! И ведь они голосовали не за коммунистов типа Примакова или Яковлева, которые хотели реформировать страну, а за коммунистов типа Макашова, типа Лукьянова. Скажите, вас не шокирует количество людей, голосующих за Жириновского? Это тоже сегодняшняя Россия.
...Поиск внешнего врага – это тоже наша традиция. Это тоже наш менталитет.
– Но ведь, как утверждают те же патриоты, американцы разрушили Советский Союз.
– Ничего они не разрушали. Он сам разрушился.
– Валентин Сергеевич, а как получилось, что вы стали заниматься политикой, журналистикой?
– Очевидно, склонность. А дальше – цепь счастливых случаев. Я выпускник первого набора МГИМО. ...Потом в институте я был редактором стенной газеты «Международник». Она была многометровой, и через мою редакцию прошли люди, которые потом стали звёздами первой величины советской журналистики, – Станислав Кондрашов, Марк Виленский. Я одно время говорил, что мой «Международник» дал журналистов больше, чем факультет журналистики.
– Когда я читал ваше досье в интернете, то узнал, что в начале вашей карьеры вам очень мешала ваша национальность.
– Да, моей карьере мешало то, что в паспорте в графе «Национальность» было написано «еврей». Когда приблизился год окончания института, начиналась борьба с космополитизмом. И эта запись в паспорте создавала мне очень много сложностей в те времена. Но она же имела и положительное значение в моей карьере, потому что не будь такого сопротивления среды, я не стал бы в тридцать три года доктором наук. Именно потому, что мне нужно было преодолевать, я делал больше, чем делали мои сверстники. В годы борьбы с космополитизмом меня пытались исключить из партии за еврейский буржуазный национализм...
– И вы об этом сейчас говорите с улыбкой?
– Это закалило мой характер и помогло мне более целеустремлённо заниматься работой.

(2000)


Цитировать известные шутки про Зорина и Киссинджера, Зорина и утюг не стану. New generation может погуглить при желании. Ну и почитать рассказик желтушного пачкуна Веллера "Американист".


Tags: СМИ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments