November 1st, 2015

А до них невозможно достучаться в принципе. Вопрошать, взывать - бессмысленный труд.

Я не про свидомитов в данном случае, я про местных сетевых пациентов (значительная часть коих позиционирует себя в качестве борцунов-"националистов"), продолжающих изрыгать гниль по поводу авиакатастрофы и топтаться на памяти о погибших.

Не достучаться, как сказал уже.

Элементарное сострадание? Обычные человеческие чувства? Н - недоступность. В их виртуальной реальности есть виртуальный "путин", виртуальные "жиды", виртуальное "сопротивление" виртуальному "путину" и виртуальным "жидам", виртуальная войнушка (к настоящей ни-ни). Это вовсе не жестокие нелюди, это овощи с частично атрофированными органами восприятия - и наоборот, что объяснимо с точки зрения клинической психологии, презренными овощами они считают всех окружающих. Отсюда "быдлорассеяне", "совки", "ватники" (изобретение, кстати, борцунов с территории РФ).

Дети? А у них нет детей и никогда не будет. Вследствие физиологических особенностей, сложившихся обстоятельств, чего угодно. Их раздражает чужое счастье. Им противен детский смех и не трогают детские слёзы. Та самая, часто фигурирующая зависть, ревность, злоба (точнее, мелкая злобёнка исподтишка) изгоя-неудачника.

Их не вычислить с ходу в уличной толпе. Не монструозные, да клыкастые. Не татуированные мизантропы. Не отмороженные фошызды. Не приморские партизаны. Они - никакие. Скучные никакие. При ближайшем рассмотрении (в научных целях) их можно определить по отсутствию адекватной обсуждаемым темам мимике, по неизменной отстранённой полуусмешке, одинаковой для комического и трагического. При случайной встрече вы постараетесь быстрее отделаться от тошнотиков. Зато они - овощные атрофированные - вернувшись в конуру, с новыми силами будут глумиться над нами-"овощами", над смертями "овощей", над радостями "овощей", над святынями "овощей". Над всем, что обошло их стороной.

Не стучите к ним. Бесполезняк.

Бесславно ушёл глава заговора против Хонеккера, член бригады гробовщиков ГДР Гюнтер Шабовски



Выпускник Университета имени Карла Маркса в Лейпциге и Высшей партийной школы КПСС в Москве, твердокаменно верный партийной линии журналист, главный редактор печатного органа СЕПГ "Нойес Дойчланд", 1-й секретарь берлинского окружного комитета СЕПГ, член Политбюро ЦК СЕПГ, некоторое время считавшийся возможным преемником Хонеккера - он предал ГДР, партию и Хонеккера в одночасье.

Получив соответствующие инструкции и гарантии (бла-бла-бла) у московских катастройщиков, Шабовски инициировал антихонеккеровский заговор. Окончательно контуры заговора, по его собственным словам, наметились в августе 1989 года, когда Эрих Хонеккер находился в больнице после операции по удалению желчного пузыря. Руководителем был Шабовски вместе с секретарём ЦК и членом Политбюро ЦК Эгоном Кренцем (типичный обиженный парткарьерист).
В октябре 1989-го, пользуясь трусостью и приспособленческими талантами других членов руководства СЕПГ, они сместили Хонеккера с поста генерального секретаря ЦК СЕПГ, а также, по предложению Шабовски, с постов председателя Госсовета и Национального совета обороны ГДР.
Вечером 9 ноября на пресс-конференции в прямой трансляции по ТВ Шабовски зачитал сообщение об открытии границы с ФРГ, что привело к практически моментальному Берлинской стены и прекращению де--факто (оформлено де-юре в следующем году) существования Германской Демократической Республики.

Из интервью Радио "Свобода" (2009):
" Люди устраивали демонстрации на улицах, и все эти старики из Политбюро не были готовы к такому развитию событий. Что делать? И тогда три человека немножко моложе, которые еще не получили абсолютный сталинистский штамп, попробовали изменить ситуацию. Мы решили: надо открыть границу. ...Кренц и я во время заседания ЦК в тот день решили, что я эту бумагу прочитаю. Он мне ее показал около пяти часов и сказал: "Ты будешь на пресс-конференции - возьми это, потому что это нам очень поможет". Я взял текст, и намеренно зачитал его в самом конце. Это было около 19 часов, а через час это было известно в мире. Но в трёх километрах от нас, на границе, солдаты ничего не знали об этом. Но в Берлине концентрация населения больше, и это распространялось быстро, как огонь, и люди ехали туда. Люди кричали: "Эй, открывайте! Шабовски сказал! Вы что, не слышали?" "



"Дивиденды" от предательства были следующими. Потеря должностей, падение в никуда. Попытка вернуться с нуля в журналистскую профессию. С 1993-го уголовное преследование - невзирая на расшаркивания перед новой властью, сопливые публичные раскаяния, публичный отказ от коммунистической идеологии («мутировал из 150-процентного коммуниста в 150-ти процентного антикоммуниста») и даже участие в избирательной кампании Христианско-демократического союза. Обвинительный приговор (на пару с тем же Кренцем), тюрьма и снисходительное помилование. Дряхление за плинтусом и смерть, о которой сообщила его русская жена Ирина и которую мало кто заметил.